Введение в физлирику

История вопроса

Только что СЦ “Оргкомитет ДФ” издал “Литературный Альманах “Вокзал Души””, представляющий собой сборник стихов участников литконкурса “Первый Снег-95”.Замечательная полиграфия, сто восемь страниц, двести экземпляров. Попал этот сборник ко мне в руки, и вспомнилось, каким убогим качеством и тиражом и какими усилиями издавался подобный сборник всего десять лет назад. Потом вспомнил, откуда появилась идея такого сборника, и понеслось, понеслось...

В-общем, стало ясно, что без хотя бы краткого обзора истории Физической Лирики (далее ФЛ) никак не обойтись. Поскольку история эта - как известная цитата из классика марксизма: “...декабристы разбудили Герцена...” и тут такое началось.

Заранее оговариваюсь: обзор сей неполон и, если вдруг кто-либо из столпов ФЛ вдруг не обнаружит себя в списках таковых, то произошло это исключительно из-за отсутствия у автора статьи сколько-нибудь полной общей библиографии.

Тех же, кому стиль статьи покажется фривольным и несовместимым с высокой идеей ФЛ, а также с репутацией газеты “Советский Физик” (статья впервые была напечатана в стенгазете «Советский Физик» - прим. Хранителя) в целом, отсылаю к недавно изданной книге “Издранное” (“Шизики Футят”) (В. Канер, В. Миляев, В. Недорезова, В. Руденко, О.Руденко), где авторы (профессорско-преподавательский, прошу заметить, состав) позволяют себе и не такое.

Итак, вперед - в глубь времен!

1. Древняя история

К древней истории, безусловно, следует отнести оды и басни М.В. Ломоносова, например:

“...Кто видел простака такого,
Который бы вращал очаг вокруг жаркого...”


Речь идет о популяризации идей Коперника устами повара. Отсюда видно, что традиции ФЛ были заложены в Московском Университете практически одновременно с его стенами.

Большой вклад в развитие художественно-выразительных средств ФЛ внес своей поэмой “Сашка” (1825-1826гг.) известный поэт А. Полежаев, который, хотя и учился на словесном отделении, однако попал в историю, как один из первых студентов, отчисленный и призванный в ряды Вооруженных Сил за литературные упражнения:

“...Рожденный пылким от природы,
Недолго был он средь оков:
Искал он буйственной свободы-
И стал свободен, был таков...

...Ах, много, много мы шалили!
Быть может пошалим опять;
И много много старой были
Друзьям найдется рассказать...”

2. Новая история

С оговоркой на фрагментарность первоисточников, новую историю можно начать цитатой из книги И. Шкловского “Эшелон”:

“... Был и новейший фольклор. Слышу, как сейчас, бодрый Лёвин запев ( на мотив “В бой за Родину, в бой за Сталина”):

“...Жарким летним солнцем согреты инструменты,
Где-то лает главный инженер,
И поодиночке товарищи-студенты,
Волоча лопаты тащатся в карьер...

...Пусть в желудках вакуум и в мозолях руки,
Пусть нас мочит проливным дождем-
Наши зубы точены о гранит науки,
А после гранита- глина нипочем!..”
Пелось это в ноябре 41 года студентами 2-3 курсов Физфака МГУ в теплушке по дороге в эвакуацию, в Ашхабад.

Жизнь послевоенного студенчества наиболее полно отражена в поэме Г. Копылова “Евгений Стромынкин” (1955 г.), заметно перекликающейся с вышеуказанной поэмой “Сашка”, что еще раз подтверждает преемственность традиций ФЛ:

 “...Сперва на посещенье лекций
Он массу времени терял,-
На чтенье разных Папалексий,
Да на текущий материал:
Конспекты, практикум, задачи.
Но после первой неудачи-
Двух троек в сессию - “плевать!”-
Решил он и закрыл тетрадь.
И перестал в году учиться:
“Что ж я”, - подумал он,- “пижон?”.
Своим идейным багажом
Багаж студенческих традиций
Признав, стал жить, как я да вы,-
Не утруждая головы...”

3. Новейшая история

Новейшую историю, безусловно, следует привязать к началу 60-тых годов, периоду т.н. “Оттепели”. Времена это достаточно недавние, поэтому прибегнем к свидетельствам очевидцев. Рассказывает Геннадий Иванов:

Самодеятельность на Физфаке в 60-е годы.

Одним из самых заметных явлений было рождение агитбригады в 1961 году во время Липецкого стройотряда. Невероятная энергия Ольги Зубковой позволила создать замечательный коллектив, в котором одно перечисление имён значит уже очень много: Дмитрий Гальцев, Валерий Миляев, Сергей Никитин со своим тогда ещё мужским квартетом, Сергей Крылов, уже породивший “Жёлтого цыплёнка”, все танцы ставила и исполняла Светлана Ковалёва, партнёрами её были Слава Танеев и Саша Гусев. Основное дело - это были поездки по стране в каникулы, а в будни - подготовка к смотрам самодеятельности в МГУ, где физфак занимал всегда места очень хорошие, не ниже второго, лишь иногда случайно пропуская вперёд химиков. Эта дружба-вражда мне запомнилась на всю жизнь. Помню как в 1963 году за придуманную мною первую фразу, открывавшую День Архимеда меня даже назначили ведущим того ответственного праздника, посвящённого Герману Титову и космосу вообще. “Здравствуйте, дорогие друзья и химики!”- так открывался праздник с огромной ракетой на фоне звёздного неба.

Активность и студентов и аспирантов и преподавателей была тогда фантастической. Казалось, что все что-нибудь да творили ещё что-то кроме любимой физики. И где-то осенью 1964 года у меня родилась идея проведения фестивалей искусств. Первый назывался “Грачи полетели”, второй - “Летят утки”, третий - “Летят журавли”. Не знаю, чем кончилось дальше, я уже отпал в Зеленограде в это время прочно.

Характерно для физфака было то, что творческая активность у него всегда совпадала с политической. Так было в 1953 году в год смерти Сталина, так было и в 1965 году, после снятия Хрущёва. В бытность на посту секретаря ВЛКСМ Володи Логвинова в Центральной физической аудитории прошёл диспут на тему “Цинизм и проблемы общественного сознания”.

Говорю об этом с одновременным чувством гордости и горечи. Потому, что я был автором темы, т.е. названия, а на самом диспуте чисто случайно не присутствовал. А диспут вошел в историю не только физфака, но и МГУ, когда поснимали с должностей очень много народу. На диспуте никто не мог дать отпор огромному антисоветскому выступлению одного бывшего философа, хотя на нём и присутствовали многие партийные чиновники, а корреспондент “Голоса Америки”, присутствовавший на мероприятии и записавший его на плёнку, передал его в эфир в этот же день сразу по окончании в программе “Для полуночников”. Вот уж было шуму! Секретарей парткомов вынимали прямо из постелей! И здесь уж химфак никогда не сможет нас переплюнуть.

Так же, как и во взаимной любви к Хрущёву, который в январе 1963 года был на выпускном вечере в столовой зоны “Б”. Поскольку удивить народ после этого было очень трудно, наш курс в январе 1964 года пригласил министра торговли Кубы, который в это время был с визитом в СССР.

Последствия этого визита были не менее катастрофическими, чем результаты диспута, т. к. министр торговли Кубы оказался нашим ровесником и приехал на вечер не с пустыми руками, а с 3-х тонным грузовиком с кубинским ромом. Специалисты помнят этот 60-градусный напиток под названием “Мужик на плоту”.

Меня просили повспоминать о художественной самодеятельности на физфаке в 60-е годы. Мне кажется, я повспоминал достаточно. С Новым годом, дорогие друзья и химики!
С уважением остаюсь преданный вам
Геннадий Иванов.

P.S. Честно говоря, я был приятно удивлён, что физфак жив и не только жив, но и интересуется такими давними делами 60-х годов. В 1963 году на выпускном вечере я читал своим однокурсникам стихотворение “Прощание с факультетом”, которое было очень грустным для меня, т. к. я прощался с любимым ВУЗом. А теперь, когда физика и физики стали не нужны стране у стихотворения появился какой-то новый смысл. Может, прочитать его ещё раз?

Ты слышишь, физфак? Послушай песню.
Последнюю песню. Последний стих.
Последний раз прохожу по лестницам.
Последний звук шагов затих.

Ты слышишь, физфак? последние лекции.
Последние собрания. Последний шум.
Последний раз я в буфет твой тесный 
Кофе пить захожу.

Ты слышишь, физфак? Сегодня всё.
Ты как человек стал очень близок.
Последний раз мы с тобой вдвоём
И давай не будем о физике.


Ты слышишь, физфак? Сегодня всё.
Сегодня всё у нас будет последнее.
Последний раз мы с тобой вдвоём.
Последней была стипендия.

Ты слышишь, физфак? Всё грустно и жалко.
И сон читальни. И сон вахтёров.
И вечно полную раздевалку.
И даже зачётку, где мало пятёрок.

Ты слышишь, физфак? Послушай песню.
Последнюю песню. Последний стих.
Последний раз прохожу по лестницам.
Последний звук шагов затих...

4. Почти современность.

Первый раз сборник лауреатов литконкурса появился так. Была при Комитете ВЛКСМ газета “Вестник” и был у нее Главный редактор Дмитрий Дерягин, замечательный человек и талантливый литератор, а литконкурсы проводил Михаил Щербаков, а еще они вместе писали сценарии ДФ-ов и т. д., и вот, как раз 11 лет назад, они собрали материалы литконкурса и напечатали на машинке в нескольких экземплярах с таким вот предисловием:

Вы только что с неподдельным интересом начали читать первый номер литературного приложения к “Вестнику”- ”СЛЕД”. Литературные идеи и работы, циркулирующие вокруг “Первого снега”, “ДФ” и окрестностей, воплотились в новое квазипериодическое настенно-настольное издание .

Опыт “Первых снегов”, особенно трех последних лет, показал, что на физфаке существуют (и немало!) таланты, пишущие, как правило, интересно, а иногда и очень неплохо! Однако, физфаковская аудитория довольно мало знакома с собственной “национальной” литературой. Это надо исправлять. С этим надо бороться.

Новое издание призвано донести до физфаковской аудитории лучшие работы, поданные на конкурс “Первый Снег”, или поступившие в редакцию по другим каналам. Планируется также освещать наиболее яркие события культурной жизни университета, публиковать рецензии на выставки и концерты, обращаться к литературно-историческим материалам, и многое- многое другое.

Редакция ждет от читателя новых идей, конструктивной критики, статей и работ.

Ред.


К сожалению, недоступность в то время множительной техники не давала возможности создать сколько-нибудь многотиражную газету, в результате по материалам литконкурсов “Первый снег-86” и “Первый снег-87” издавался настенный “СЛЕД”. Я в то время (1986 г.) был только что назначен главным редактором “Вестника” и, как-то так получилось, что и проведение литконкурсов тоже “повесили” на меня.

А происходило все так. Для сбора материалов был закуплен и повешен на стенд профкома почтовый ящик с надписью “Материалы на литконкурс и замечания в профком”. Таким образом, предполагалось привлечь к участию тех авторов, которые стеснялись подать материалы собственноручно. Привело это, разумеется, к тому, что ящик заполнили разнообразные перлы сомнительного содержания, написанные от руки, на чем попало и как попало (порой, требовался специалист-графолог). Были и другие крайности: один из авторов принес в профком толстенный, отпечатанный на машинке, фолиант и пояснил, что в ящик он не лезет (боюсь, это был я - с детства страдаю графоманией - Прим. Хранителя:). Когда материалы попали в жюри, оказалось, что работ, о которых нечего сказать - просто нет, да и формализовать весь этот поток идей и тем совершенно невозможно. Победители, конечно, определились по совокупности баллов, но издать в “СЛЕДе” только их показалось просто несправедливым.

И тогда был издан “СЛЕД”-обзор, где нашли себе место все, мало-мальски яркие произведения. Был например раздел антишедевров. Там, в одном из стихов фигурировала строчка: “Стремиться ввысь шпиля альков” (братцы, вы будете смеяться, это из моего раннего творчества! – прим. Хранителя). Конечно, автору, объяснили со страниц газеты, что такое альков и чем он отличается от шпиля.

У другого автора были стихи, посвященные прекрасной даме, но написанные настолько серо и заурядно, что жюри не преминуло порекомендовать даме срочно расстаться с таким автором... На следующий день после появления газеты меня нашли трое: автор и секунданты. Помниться, стремясь избежать мордобития, я плел что-то о том, что жюри не прекрасная дама, а торговка с рынка и стихи, принесенные на конкурс - не форма обольщения, а товар.

Автор ушел удовлетворенный, про даму сказать ничего не могу. Мы боялись, что публичная порка отпугнет начинающих литераторов, но Литконкурс-87 оказался не менее богат поисками тем и средств эпистолярного жанра. Потом конкурсов некоторое время не было...

Сборник “Вокзал Души”- принципиально новый шаг в истории ФЛ. Многотиражный сборник- это не “СЛЕД-86”, изданный в 4-х экземплярах и не настенная газета 86-87 годов, о которых забывают через месяц. Это отчетливый «след» в истории факультета, след сегодняшней факультетской культуры, возрождающейся, как птица Феникс из пепла смутных времен (пардон, понесло!).

Петя Ревокатов, 1995 год

“...”Эрика” берет четыре копии...”

Ниже приведена подборка стихов нескольких авторов. Какие- то из них стали песнями и довольно хорошо известны, другие, “изданные” в четырех экземплярах, уже никто и не помнит. Объединяет их одно - все они были написаны студентами физфака...
       Олеся Лосева

Дождь в Москве идет и дышит паром,
И туман плывет над тротуаром,
и впадают в лужи мутные ручьи.
Все в метро скрываются поспешно,
А в вагонах женщины прилежно
Складывают зонтики свои.

Может, этот дождь меня обманет,
Может, он рассказывать мне станет,
И поверить можно, если захотеть,
Будто мы опять полны надежды,
Будто мы- зелёные невежды,
В первый раз пришли на факультет.

Нас тогда учили сомневаться,
Думать и сдавать и не сдаваться,
Только оглянулись- вот и год прошёл.
Впереди опять дороги вьются,
А назад так тянет оглянуться,
Очень уж там было хорошо.

Мы тогда ошибок не считали,
Мы ещё одних друзей встречали,
Кто же знал, что это скоро так пройдёт.
Если б мы могли прийти отсюда,
Словно дождь в Москву, такое чудо, 
Всё такой же чистый каждый год.




     Митя Дерягин
     
        ***

Налево уйдем, налево,
Размажем себя, размажем
По стенам этого хлева
Голубыми пятнами сажи!
Давайте кончать мыслить,
Да бросьте ваши вериги,
Да хватит искать вам жизни
На плоских страницах книги!
Ну что вам за радость, право,
В самих себе ковыряться,
Когда на ристалище славы
Стяги еще клубятся,
Когда можно жить мгновеньем-
Только чувства и сразу- дело,
Чтобы в бой идти без сомненья,
Чтоб копьё в руке зазвенело.
Давайте кончать мыслить,
Бросим же наши вериги,
И не будем искать жизни
На плоских страницах книги...

1985 г.




   Галина Яковлева
   
        Полночь

Ночь, электричка, облезлый вагон.
Холод собачий, холодная злость.
Желтый, зелёный, пустой перегон.
Рёбра забора, как белая кость.

Темень- ни чёрта не видно вокруг.
В окнах- все тот же облезлый вагон.
Нервно скулящий компрессора звук.
Желтый, зелёный, пустой перегон.

Дома меня, безусловно, не ждут.
Некому, в доме чужие живут.

Крюково. Черный фантом- товарняк.
Между колесами- снизки огней.
Серые вышки, чёрный барак...
Холод собачий, Злость- холодней.

Сходня. В хвосте кто-то сдернул стоп- кран.
Тот, кто не мерзнет, давно уже спит.
Быстро прошел молодой лейтенант.
Двери открыты, компрессор гудит.

Взгляды вмерзают в ночной холодец.
Мы еше живы, а суткам- конец.

	Полночь.

1987 г.



    Инна Корнеева
        
        * * *

Нет, я не буйная,
Я тихая.
У меня лишь глаза сумасшедшие,
В них слова и обиды лишние,
В них прошедшее и ушедшие.
Я, если кричу,
Это мелочи,
А вот, если молчу, это страшно,
И в моем молчании вечные
Разговоры и мысли наши.
Я тихая, только влюбленная,
Совсем чуть-чуть, для экзотики,
Чтобы душа окрыленная,
И ум по-женски коротенький.
Не люблю я много косметики,
И дискуссии про галактики,
Я влюбленная в теоретика,
У меня слишком мало практики.
Я и правда, почти нормальная,
Если на ночь тяпнуть снотворного,
Чтоб не мучится, чтоб не маяться
Ненормальной полупритворностью.
Не летаю я ночью по небу,
Не колдую над чашей медною,
Я испытываю и пробую,
Что есть в мире моем волшебного.
Ты не бойся, ведь я не буйная,
Я целую, а не кусаюсь,
И всего лишь по недоумию
Так спокойно тебе вверяюсь.

                     14.02.87


    Катя Ракша 
                 
       ***
Стихов моих стая тает,
А мне все-равно уже,
Но что-то еще витает
В моей заблудшей душе.

Но что-то еще летает,
Чего-то еше хочу.
Стихов моих стая тает,
А я все молчу, молчу.

Холод зима нагнетает,
Вьюжный январь неся.
Стихов моих стая тает
И скоро растает вся.

А снег все горше и горше,
Глубже день ото дня.
Стихов моих нету больше.
А значит, нет и меня.

1986 г.


  Ирина Яшутенкова

На развалинах Генуэзской крепости.

Былое нами вытоптано в грязь.
Величия былого с нами нету.
Потеряна людей с веками связь,
Распалась в прах и разнеслась по свету.

Величие былого- это миф,
Последний след которого утерян.
Здесь жил алан. Взводил курганы скиф.
Здесь мусульманин в Магомета верил-

С веками все в небытие уйдёт.
Ты, человек, одной идее верен:
Бессмертью! Но придет и твой черед,
И будешь для потомков ты потерян,

Как ты сейчас потерян средь живых.
Но если нет, тогда не будь в обиде.
Стоишь ты на развалинах чужих.
Не дай Господь тебе свои увидеть!..
1986 г.


   Александр Милицкий

        ***

Коррида кончилась победою быка,
Но бык убит, распластан и повален.
В него вошла вся тяжесть наковален
На острии слепящего клинка.

К ограде привалился матадор.
Он мёртв. Он все. Он бледен. Он ни слова.
Но снова будет узкий коридор,
И выход на арену будет снова.

Быка убьют и исключений нет,
По крайней мере не было доселе.
И в тесноте всего один просвет,
Ведущий не к свободе, а к арене.




      Юрий Кузьмин

        Зима

Бледнеют дни, размазывая тени.
Бледнеет явь, туманная, как сон.
Бледнеет мысль не вырвавшись из плена
Самою ею созданных оков.
Слова звучат все лживее и глуше,
Твердят устало о любви навек...
А на дворе поблескивают лужи,
И в переулках тает первый снег.

1986 г.



На главную страницу Альбома